- Как ты считаешь, есть в них хоть доля правды? - наконец произнес он, с отвращением тыча пальцем в справочники. Меня несказанно удивила такая живая ненависть к невинным книгам.

- Есть. Больше того, в них правдиво все.

- И отсюда следует, что идиотская "Гвиана" действительно стоит сто двадцать тысяч фунтов?

- Теоретически. А практически она стоит столько, сколько за нее заплатят. В каталоге, по всей вероятности, проставлена сумма, полученная за марку на последнем аукционе. На следующем она будет больше. А ты что, собираешься ее купить?

Мартин опять засмотрелся в окно. Прошло сто лет, прежде чем он ответил:

- Неплохое помещение капитала. Я бы и купил, да мне немного не хватает, всего лишь ста девятнадцати тысяч девятисот девяноста девяти фунтов и девяноста пенсов. Десять пенсов у меня есть.

В его голосе прозвучало столько горечи, что мне стало не по себе. В чем дело? Зная по опыту, что на прямой вопрос ответа от него не дождешься, расскажет, когда сочтет нужным сам, я не стала допытываться, а применила хитрую тактику и великодушно предложила одолжить ему еще десять пенсов, чтобы меньше не хватало.

Мартин вздохнул, погасил сигарету и закурил следующую.

- У меня такие неприятности, что никакой жизни нет, - с усилием произнес он. - Буду признателен, если ты меня выслушаешь. Ты разбираешься в марках, может, что и посоветуешь.

Не настолько уж хорошо я разбиралась в марках, чтобы давать стоящие советы, но своих сомнений не высказала, боясь сбить его с мысли, и лишь молча кивнула.

- Так вот, - начал Мартин. - Есть один человек...

И замолчал. Я терпеливо ждала. Мартин думал. Долго думал, а потом скорректировал предыдущее высказывание:

- Точнее будет сказать - был. Его уже нет.

- Умер? - вежливо поинтересовалась я.